Знание-сила

Знание-сила научно-популярный журнал

Вход Вход
iiene     
Он-лайн ТВ Знание - Сила РФ Проекты Фотогалереи Лекторий ЗС

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Горячая новость:
Закрытие раздела "Электронный архив журнала" с 1 июля 2017 г.
 

 





СВЕЖИЙ НОМЕР


Органические молекулы в космосе
 
 
 Самое интересное 
Самые яркие статьи за все годы существования журнала. Пока выложены только статьи 2007-2010 годов, но мы работаем над продолжением этого.
Наука, изобретательство и свобода

Геннадий Горелик

Доклад на конференции «Технология фантастического» в Институте «Стрелка», 11.09.2013

Бытует представление о технике как о прикладной науке. Понять, что это вовсе не так, помогает взгляд на историю отношений науки и изобретательства. Такой взгляд мне особенно интересен, поскольку один из моих главных героев – Андрей Сахаров – обладал редким сочетанием двух разных талантов: физика-теоретика и инженера-изобретателя, и мне довелось поразмыслить над их различиями и сотрудничеством. Кроме того, Сахаров дал пример широкого взгляда, когда в лекции 1989 года «Наука и свобода» подводил итоги ХХ веку. Напомнив, что то был век мировых войн и геноцида, Сахаров тем не менее назвал его веком науки.

XX век – век науки, которая:

1) самоцельно осуществляет стремление разума к познанию,

2) становится главной производительной силой,

3) объединяет человечество.

Перед нами, правда, задача помасштабней – подвести итог последним 26 векам науки и изобретательства в самом общем смысле. И да поможет нам в этом вольномыслящий физик-изобретатель.

Задачи инженера-изобретателя и физика-исследователя различны, а в некотором смысле противоположны. Первый из готовых элементов знания, как из блоков конструктора LEGO, придумывает новое работоспособное устройство, а второй сомневается в самих элементах, исследует их и открывает новые. Физик Макс Планк, первооткрыватель квантов, считал, что цель науки – картина мира, освобожденная от человеческого присутствия. В технике такое просто немыслимо: любое изобретение, включая марсоход, подразумевает человека, для которого это изобретение будет работать.

Такой контраст объясняет впечатление, которой произвел на коллег-физиков Сахаров своим неожиданным изобретением термоядерной бомбы. Его изобретательский дар для многих затмил его дар физика. Понадобилось время для осознания, что Сахаров «был сделан из материала, из которого делаются великие физики», как сказал нобелевский лауреат Виталий Гинзбург (не считавший себя великим физиком).

Сахаров в своей лекции, заглянув в историческое прошлое науки, заметил: «Наш обезьяноподобный предок, вероятно, был очень любопытным существом. …Из любопытства выросла фундаментальная наука. Она по-прежнему приносит нам практические плоды, часто неожиданные для нас».

Любопытство, конечно, качество очень важное, но уходит оно корнями еще в дочеловеческую историю, как и другие ценные для развития науки и техники качества – наблюдательность и целеустремленность.

Если же говорить о предпосылках именно человеческих, то, согласно авторитетному источнику, человек создан как подобие Божье. В чем именно состоит это подобие, источник умалчивает, а у теологов мнения очень разные. Историк науки и техники легко решает эту богословскую проблему: подобие состоит, разумеется, в изобретательности. Из мира животных человека выделяет то, что уклад жизни братьев наших меньших остается тем же, что был давным-давно, а у людей нынче целые институты изобретают фантастически-новые образы жизни. Речь идет об изобретательности воистину божественной, о создании нового, ни на что не похожего, о создании из ничего – как Творец создавал Вселенную.

Мышеловка совсем не похожа на кошку, не похожа ни на что другое в природном окружении человека. Кое в чем она, быть может, и уступает кошке, – ее не погладишь и она не помурлычет, но с задачей, поставленной изобретателем, справляется. Мышеловка изобретена в конце XIX века, и вряд ли изобретателю понадобилась наука.

В целом же, научно-расширенный арсенал изобретателя – это достояние лишь последних двух веков. Предшествующие тысячелетия техника намного превосходила науку своей креативностью. Технические инновации, существенно менявшие общественную жизнь, шли не от науки. Изобретение конской упряжи, к примеру, изменило жизнь общества больше, чем все трактаты античной науки. Это изобретение резко подняло производительность труда, в разы будто увеличив поголовье лошадей без надобности дополнительного овса. В результате, то же число людей с сошкой могло прокормить больше людей с ложкой, а кое-кого и с книжкой. Главный двигатель промышленной революции – паровой – появился уже после рождения современной физики, но без ее помощи.

Первое существенное техническое новшество пришло из науки в XIX веке – электрический телеграф. И лишь во второй половине XX века наука стала источником важнейших изобретений.

Рубежным был XVII век, когда изобретательность из техники проникла в науку, когда, можно сказать, была изобретена сама современная наука. Это обычно называют Великой научной революцией, но более подходящий термин – Великое изобретение. Революция – дело широких масс, и главная ее цель – свержение прежней власти. Основателями же новой науки считаются всего четыре человека – Коперник, Галилей, Кеплер и Ньютон. При этом Галилея Эйнштейн назвал «отцом современной физики и по сути всего современного естествознания».

Это социально столь малое событие повело ко все более значительным последствиям, что свойственно великим изобретениям в технике. Изобретатели колеса и книгопечати не покушались на власть, но фактически изменили ход истории. При этом подлинно новое изобретение и его последствия вовсе не предопределены. Продвинутые цивилизации Южной Америки, например, колеса не знали. А книгопечать нигде не имела таких последствий, как в Европе.

Изобретательство в новой науке отличается от изобретательства в технике тем, что изобретаются нематериальные инструменты познания – понятия, принципы, законы. Наука – это всегда теория, даже если пользуется и материальными приборами, опытами, наблюдениями и измерениями. Обычно восхваляют Фрэнсиса Бэкона за то, что тот проповедовал опытную основу естествознания. Продвигает науку, однако, изобретательный человек, который, размышляя над опытами, иногда – чудесным образом – изобретает понятия, прямо не наблюдаемые, но позволяющие связать опытные факты. Так Галилей «изобрел» пустоту, а Ньютон – всемирное тяготение. Так «изобрели» молекулу, электромагнитное поле и так далее.

Эти изобретения нелегко «пощупать», они убедительны лишь для профессионалов, понимающих их связи с опытом и их возможности в познании мироздания. Поэтому нынешнему изобретателю новой техники, желающему максимально расширить свой арсенал, необходимы серьезные научные знания, без которых обходились изобретатели колеса, паровой машины и мышеловки.

Изобретение современной физики оказалось очень не похоже на обычные технические изобретения. Хоть научные секреты не прятали и научные книги мог читать всякий желающий, по меньшей мере три века представители неевропейских цивилизаций не подключались к развитию новой науки, да и нынешние их вклады несопоставимы. При этом до XVII века Европа брала и осваивала научно-технические идеи из Китая, Индии и мира ислама.

О причинах научной революции XVII века и о вопросе, почему новая наука не проникла в неевропейские цивилизации, историки спорят многие десятилетия. Перенесу участие в этом споре в мою новую книгу «Кто изобрел современную физику?» или отошлю к статье «Историк науки у Древа познания» (Знание–Сила, № 10, 2010). А здесь подчеркну важные следствия из указанного странного факта.

Самое общее следствие – крах идеи о неких общих, объективных законах истории – универсальных законах развития общества. Если такое «объективистское» социальное явление, как наука, на протяжении трех веков не могло распространиться через невидимый евробарьер, значит, развитие цивилизации гораздо менее похоже на освоение (познание) некой объективной реальности, чем на творческое развитие техники, когда одно, в некотором смысле случайное, открытие радикально меняет темп и направление развития.

А оптимистическое следствие состоит в том, что социальное будущее страны, включая ее научно-технический потенциал, определяется личными действиями людей, а не безличными законами истории. Приобщение к европейской цивилизации происходило в разных странах по-разному, но всегда благодаря конкретным действиям людей. В жизни племен, обитавших на территории России, соответствующая развилка истории имела место десять веков назад. Крещение Руси вело к культурной перестройке, включавшей в себя прежде всего вполне определенное просвещение людей, усвоение культурных постулатов-предрассудков, в частности библейского предрассудка о статусе человека. Другая развилка истории возникла пять веков спустя, когда северо-западная Европа пережила Реформацию, и началось Новое время.

В истории Нового времени проявилась странная география: разные страны очень по-разному справлялись со своим долгом перед мировой историей – выявлять таланты, дарованные данной стране Всевышним или Природой (мнения расходятся), и помочь или хотя бы не мешать им реализоваться на благо своего народа и всего человечества. При этом у историка есть основания думать, что даруются таланты в общем равномерно. Единство человеческого рода – надежный научно-практический факт, а культурные достижения разных цивилизаций – факт исторический.

В России, слава Богу, современная наука укоренилась почти так же легко, как в гораздо более развитых странах Европы. Всего через несколько десятилетий после того, как Петр I принял решение пригласить в Россию европейских ученых, в стране появился собственный естествоиспытатель европейского уровня – Ломоносов, а потом и другие «собственные Платоны и Невтоны», такие как, Лобачевский и Менделеев. Это лучше, чем что-либо другое, демонстрирует культурное родство России с Европой и ставит вопрос о культурных предпосылках современной науки.

Европейское изобретение современной физики дает ключ к пониманию важности социально-культурных предпосылок изобретательности, важнейшая из которых – уровень внутренней свободы человека. Импортировать и использовать мобильный телефон легче, чем импортировать изобретательский потенциал. А необходимые предпосылки изобретательности легче обнаружить в истории современной науки, где изобретались и проверялись конструкции, сделанные из идей и понятий, что ближе к внутреннему миру человека, чем конструкции вроде мышеловки или мобильника.

Современная физика в первые века своего существования была явлением социально малым. В нем участвовали вначале десятки, потом сотни, но никак не миллионы людей. Поэтому условия для существования науки можно обеспечить локально. Самый выразительный пример такой локальности – советские шарашки. Однако возможности подобных локальных условий существенно ограничены. Об этом ясно высказались два выдающихся эксперта-физика, еще веря в потенциал социализма, – П.Л. Капица и А.Д. Сахаров. Капица (в 1956 году) сравнивал ситуацию с караваном кораблей в северных морях, где роль ледокола выполняла западная наука. Сахаров (в 1968) говорил о двух лыжниках, из которых один, в звездно-полосатой майке, прокладывает лыжню в глубоком снегу, а другой, в красной майке, идет по готовому следу. В обоих сравнениях отставание может быть и невелико, если его измерять в метрах, но оно безнадежно, если говорить о лидерстве. Таким образом, наука в несвободном обществе может лишь догонять лидера, зная, куда двигаться.

Это не удивительно. Подлинное изобретение – не важно, в технике, науке, экономике или политике – всегда чудо, то есть нечто непредсказуемое, не вытекающее логически из уже известного. Новая идея рождается всегда у одного человека, достаточно свободного и смелого, чтобы решиться эту идею высказать.

Поэтому условия для изобретательства там лучше, где общество лучше развивает и оберегает внутреннюю свободу творчески одаренных личностей, обеспечивает достаточный простор для их свободы.

Культурные предпосылки Западной цивилизации XVII века обеспечили не только изобретение современной науки, но также изобретение социальных инструментов свободы. Разделение властей, конституционный уклад государственной жизни, нацеленный на защиту экономической свободы, как основы других свобод – все это было результатом конкретных социальных изобретателей, таких, как Джон Локк, современник и собеседник Ньютона. Тогда же, в XVII веке, был изобретен мощный инструмент поддержки изобретательности – патентное право.

Об этом ярко сказал Авраам Линкольн: «патентная система добавляет топливо выгоды в пламя изобретательского таланта», и назвал патентное право одним из трех важнейших открытий в мировой истории – наряду с открытием Америки и изобретением книгопечатания. Мнение этого американского президента (1861–1865) существенно не только потому, что он освободил Соединенные Штаты от рабства, а потому что он – единственный президент, получивший патент на изобретение (для речного судоходства, в 1849-м).

Сочетание этих изобретений и определило научно-технический и экономический прорыв Европейской цивилизации, повлиявший на жизни миллионов, а спустя три века – в ходе глобализации – достигший также и неевропейских цивилизаций.

Нынешней роли науки, как основы поворотных технических инноваций, вряд ли что-то может угрожать. Наука, попросту говоря, расширяет жизненный опыт человека за пределы обыденного, а научный язык – расширение обыденного языка для описания этого расширенного опыта – нового ресурса для изобретателя. Обыденный опыт ограничен и неизбежно исчерпаем. А наука расширила этот ресурс – по пространственным масштабам – в миллиарды миллиардов раз: от сантиметров-метров, доступных всякому, до диапазона нынешней науки, где масштаб физики элементарных частиц 10–18 метра, а масштабы астрофизики доходят до миллиардов световых лет, то есть 1025 метров. То есть масштабы ресурса возросли за одно столетие в миллиарды миллиардов раз. Поэтому и можно предвкушать: «О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух».

История, однако, показывает, что открытия ведут к инновациям и меняют жизнь общества благодаря трем разным талантам – талантам исследователя, изобретателя и предпринимателя. Эти таланты редко совмещаются в одном человеке, но всегда для максимальной реализации творческих талантов в обществе необходима свобода, обустроенная социально-изобретательными реформаторами общественной жизни.

Редакционное послесловие

Поздравляя Г. Горелика с выходом его новой книги «Кто изобрел современную физику? От маятника Галилея до квантовой гравитации», редакция рада напомнить, что в нашем журнале автор уже не первый раз представлял самые интересные сюжеты будущей книги. На страницах «З–С» он прошел путь от проблемы квантовой гравитации («c o G o h = ? На пути к теории квантовой гравитации», «З–С», № 2, 1988) к загадке рождения современной физики («Историк науки у Древа познания», «З–С», № 10, 2010). В эпицентре этой загадки – Галилей, которому в этом году исполняется 450 лет, но который, как и в молодости, волнует физиков с историческим взглядом на свою науку. Г. Горелик обещает поделиться с читателями новыми историями из жизни Галилея и уроками истории, извлеченными из этой жизни.

ЗС 01/2014

Номера журнала

 

Читать номера on-line

 

вернуться


Карта сайта | Контактная информация | Условия перепечатки | Условия размещения рекламы

«Сайт журнала «Знание-сила»» Свидетельство о регистрации электронного СМИ ЭЛ №ФС77-38764 от 29.01.2010 г. выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
© АНО «Редакция журнала «Знание-сила» 2012 год

По техническим вопросам функционирования сайта обращайтесь к администратору

При поддержке медицинского портала ОкейДок


Rambler's Top100
av-source