Научно-популярный журнал, издается с 1926 года

Третий возраст

Третий возраст

Помните загадку сфинкса: утром на четырех, днем на двух, вечером на трех? «Вечерних» людей с палочками стало со времен сфинкса ощутимо больше. В честь известной загадки их возраст называют «третьим». Сегодня говорят и о четвертом. Проблемы старения общества становятся все болезненней, но обсуждаются они в основном с позиции ближайшей перспективы: кто завтра будет кормить пенсионеров? Кто будет за ними ухаживать? Где мы возьмем школьников, студентов, работников в стремительно стареющих странах? Гораздо реже мы задумываемся над тем, как меняется современное общество в целом с растущей долей пожилых людей. А оно – меняется…

Постареть можно только ради того,
чтобы стать более мягким, добрым;
я не вижу ни одной ошибки,
которую сам бы не мог совершить
Гете

Метафизические мечты о вечной молодости в последние сто с лишним лет приобрели вполне практическое содержание. Молодые давно перестали быть просто недоделанными взрослыми, они сами по себе – ценность, им принадлежит не только будущее, но и настоящее. Быстрота реакции, гибкая приспособляемость к меняющимся условиям, эти непременные атрибуты молодости, сегодня, кажется, ценятся больше, чем фундаментальная образованность, опытом подкрепленный профессионализм, глубина ума. Молодые конкурируют на рынке труда в основном друг с другом: жалуются, что после 25 лет на приличную работу не устроишься. Дума решает, следует ли объявление «требуются лица моложе 25 лет» считать дискриминационным и запретить. Хорош комментарий: «Мы ж не говорим, что вы обязаны брать пенсионеров». Социологические опросы показывают, что работодатели, требуя от кандидата на должность два диплома о высшем образовании, при этом чаще предпочитают людей молодых, сильных физически, с образованием вполне формальным (были бы корочки), людям постарше, в резюме которых не только дипломы, но и опыт работы, и профессиональные качества, этим опытом подтвержденные. Свои предпочтения они объясняют просто и доходчиво: молодым можно меньше платить. Тем не менее зарплата у молодых часто существенно выше, чем у людей постарше (а претендуют они на еще большую, и желательно сразу).

Молодые – главные и самые желанные потребители: промышленность товаров и сфера услуг тоже ориентированы на них. В центральных магазинах городов размеры одежды обычно молодежно-миниатюрные и молодежно-модные; на бегу в уличных ларьках легко купить именно молодежные товары, от разноцветных резинок для волос до журнала «Космополитен». Неважно, что на самом деле это любимый журнал продавщиц средних лет с вещевых рынков: они черпают из него нормы и образцы молодежного стиля жизни, который считают для себя обязательным. Люди постарше оказались вытеснены на окраину потребительской сферы.

Желая вновь оказаться в центре внимания общества, сорокалетний мужик с пузичком, багровея, вколачивает себя в джинсы на два размера меньше, чем надо. Его карманы забиты детскими игрушками типа смартфонов, айфонов и айпадов, без которых не может обойтись ни один уважающий себя человек; благо, рядом дети, которые быстро научат, как с ними обращаться. Я еще помню некоторое ошеломление взрослых, вдруг обнаруживших, что дети учат их чаще, чем они – детей. Но с самого начала это было связано с чудесами техники – компьютерами, мобильниками и прочим. В основном этим и исчерпывалось.

А теперь представьте себе эпоху, на знаменах которой написано:

«Мир принадлежит пожилым»

Сомнительно, что в это кто-нибудь поверит. Мы ведь не говорим о первобытных временах, когда власть в племени принадлежала старейшинам и жрецам, тоже не самым молодым людям. Я подозреваю, им было лет аж 25 (или меньше): 25–30 лет – средняя продолжительность жизни граждан Древнего Рима. Старейшины, конечно, правили племенами в патриархальные времена, но так: поправят немного, а потом их торжественно, под бой барабанов, отведут на высокую гору и там оставят умирать. Еды маловато было, охотничий промысел ненадежен и опасен, собирательство – ненадежно, а выбор между старым и молодым решался однозначно. Так было не всегда и не везде, – но, говорят, обычай был довольно распространенным в древние времена. Думаю, он понравился бы министрам финансов многих современных стран – да гуманизм не велит его перенять.

Средняя продолжительность жизни европейцев мрачного Средневековья была почти в два раза больше, чем древних римлян: 40–47 лет. Несмотря на приход ему на смену Просвещения и победного шествия по миру всех и всяческих наук, она и в середине ХХ века была примерно такой же: 47,5. Правда, теперь – по всему миру, а в развитых регионах – 66 лет. Потом дело пошло быстрее: в конце прошлого века средняя продолжительность жизни в мире составляла 63,9, а в развитых регионах – 74 года.

В Средневековье, очевидно, люди за 70 казались долгожителями. Сколько ни считали годы милой хлебосольной старушки Лариной, никак не получалось больше 36–37 лет. В мемуарах позапрошлого века мелькнуло: «Приехала княгиня Трубецкая, старуха лет 50». И сегодня подростку тридцатилетний человек кажется стариком; с приближением и преодолением этого рокового барьера срок старости отодвигается, и с годами – все дальше. По результатам международного опроса жителей стран ЕС старше 15 лет, в 2011 году порогом старости в среднем они считали возраст 63,9 лет.

Между тем стариков уже девать некуда, а их становится все больше и больше. Темпы демографического роста падают и, соответственно, в населении развитых стран доля людей старших поколений становится все больше. К 2050 году их доля вырастет еще в два раза по сравнению с сегодняшним днем.

Человечество стареет пока «местами», поскольку население многих стран продолжает увеличиваться, хотя рождаемость и в этих регионах уже начала снижаться: молодых людей там пока достаточно, чтобы обеспечить дальнейший рост человечества в планетарном масштабе. Но и это кончится. Если в целом за XX век население Земли увеличилось в 3,7 раза, то в нынешнем веке рост составит 65%, то есть его темп упадет в четыре с лишним раза. К середине столетия темпы демографического роста снизятся в три раза по сравнению с нынешними (до 0,4%), а к концу столетия упадут почти до нуля, составляя лишь 0,1% в год.

Но мир, судя по всему, принадлежать пожилым не будет. Наоборот, сбывшаяся мечта человечества о долголетии грозит теперь многими проблемами, с которыми человечество не умеет справляться. Пока, по крайней мере.

Бывший министр финансов РФ А. Кудрин их перечисляет. С изменением возрастной структуры населения сместится структура спроса; особенно возрастет спрос на услуги здравоохранения. За счет чего-то другого, естественно; прежде всего за счет спроса на образование: меньше детей – меньше школьников и студентов. Причем если на детей в основном тратятся родители, то на стариков (пенсии и здравоохранение) – государственный бюджет. Уменьшится объем личных сбережений людей: старость – время тратить, а не откладывать. Экономически активное население (то есть число работников) при нынешних порядках сократится в нашей стране на 20 миллионов. При той же производительности труда это замедлит рост ВВП, значит, и рост уровня жизни. Будет расти государственный долг бюджета, сначала внутренний (перед собственными гражданами, теми же пенсионерами), а потом и внешний; к чему это приводит, мы знаем на примере Греции.

Развитые страны уже сегодня тратят на своих стариков 15% ВВП, или 35% всех государственных расходов, в основном на пенсии и на здравоохранение. Американцы подсчитали, что бюджетные расходы на пожилого гражданина США в 8 раз превышают расходы на человека трудоспособного возраста и в 25 раз больше расходов на ребенка. Перемещение 10% населения из трудоспособного в старший возраст при прочих равных увеличивает государственные расходы на 4,7% ВВП.

Где тут ближайшая вершина горы?

Варианты

Но выслушаем все-таки не одну сторону – министров финансов. Ученые, прогнозирующие демографические сдвиги в ближайшем и относительно отдаленном будущем, состояние медицины, социальной сферы и возможности ее развития, выдвинули две, как всегда, взаимоисключающие гипотезы. Автор первой, американский ученый Дж. Фрейз, оптимистичен: он вполне резонно предполагает, что по мере прогресса медицины растет не только продолжительность жизни, но и продолжительность так называемой «здоровой жизни». Это число лет, когда пожилой человек, как минимум, не нуждается в посторонней помощи в самых простых обыденных делах, а как максимум – способен вести активную жизнь, плодотворно работать по профессии или каким-то иным образом приносить пользу и своим близким, и обществу. В таком случае старение населения не чревато какими-нибудь особенными, принципиально новыми проблемами.

Кстати, опираясь именно на эту гипотезу, подкрепленную статистическими выкладками (как, впрочем, и прямо противоположная гипотеза), правительства европейских стран медленно, но неуклонно сдвигают вверх возраст выхода на пенсию. Россия пока на это не решилась, но специалисты (и особенно министры финансов) уговаривают правительство это сделать.

Другой исследователь, американский медик Э. Грюнберг – наоборот, пессимист. Он считает, что прогресс медицины продлевает жизнь, но не снижает заболеваемость, так что увеличение доли старших возрастов в обществе неизбежно приведет к значительному увеличению спроса на медицинские услуги.

Обычно при таком противостоянии появляется некий средний вариант прогноза, который в дальнейшем все считают наиболее вероятным. Он состоит в том, что в целом со старением общества здоровье населения улучшается, но некоторые виды заболеваний становятся более распространенными. То есть расходы стареющих стран на медицину могут и расти, но вовсе не драматическим образом.

Для возникновения серьезных трудностей необходим одновременный процесс «сверху» (увеличение числа стариков) и «снизу» (такими же темпами идущее сокращение рождаемости). В конце концов, главные тревоги за будущее связаны не с самим по себе старением общества, а с пропорциональным уменьшением числа работников для поддержки старших поколений. Интегральная величина – сколько работающих приходится на одного пенсионера: хватит ли сил у них содержать свои семьи, растить детей и отчислять достаточно средств на содержание пенсионеров. Это не значит, что пенсионеры – «нахлебники»: они не так давно работали и содержали пенсионеров предыдущего поколения. Только на них эта нагрузка была поменьше.

Соотношение пенсионеров и работающих в Европе существенно ухудшилось к началу 90-х годов прошлого века. Потом оно более или менее стабилизировалось и, как ожидается, по крайней мере до 2020 года останется примерно таким же. То есть у нас есть еще передышка, чтобы что-нибудь придумать и предпринять.

А что предпринять?

По классификации ООН «молодым» государством считается то, в котором доля пожилых людей (старше 65 лет) составляет не больше 4% населения страны, а «старым» – где эта доля 7% и выше. Этот порог предполагается увеличить (продолжая считать его «нормой») в два раза. Вскоре придется увеличивать и дальше.

Но почему пересматривается именно этот – процентный – порог старости, а не сам возраст ее наступления? Почему именно 65 лет – а не 70, например, или, страшно сказать, 80? Неужели всего лишь по чисто бюрократической причине выхода на пенсию в большинстве европейских стран? Но тогда российские женщины официально признаются старыми в 55 лет, с чем решительно не согласится большинство женщин европейских.

Уже тридцать лет назад ООН провела Всемирную ассамблею по проблемам старения, десять лет спустя приняла особые Принципы в отношении пожилых людей и практическую стратегию на десятилетие 1992–2001, определяющую, какой должна быть национальная политика, обращенная к старшим возрастным группам. А прошлый 2012 год был объявлен в Европейском союзе годом активной старости и солидарности между поколениями. То, что решалось прежде индивидуально, в кругу семьи или чисто бюрократическим путем государственных мер поддержки, теперь предлагается решать соединенными усилиями государства и близких людей. И это совершенно правильно, потому что любая подобная система не может быть тотально хорошей, а их соединение может компенсировать недостатки и той, и другой: формализм и равнодушие официальных структур и раздражение работающей семьи от чрезмерных нагрузок, принимающее порой весьма экзотические и неприятные формы.

Стоп. «От чрезмерных нагрузок»? Давайте-ка с этого места поподробнее.

Красиво жить не запретишь

Вы видели в московском метро старушек в кроссовках, с интересом разглядывающих все, что попадет в поле их зрения? Это американские пенсионерки. Они не вызывают жалость – скорее зависть. Хотелось бы в их возрасте (они его не скрывают, скорее им гордятся) быть таким же бодрым, энергичным путешественником…

Говорят, многие американцы ждут – не дождутся пенсии, когда уже не надо выплачивать за дом, поднимать детей и платить за их образование и ежедневно от… и до… изображать трудовой энтузиазм. Не надо биться за карьеру и пребывать в предынфарктном состоянии только потому, что тебя обошел коллега. Теперь можно… научиться танцевать. Или заняться йогой. И посмотреть мир.

Многие ждут. Не все. Подозреваю, даже не большинство. Но уволят всех. И в толерантных европейских странах, и в США работники, которым «за 50», – первые кандидаты на увольнение при малейшем дуновении кризиса. Главный герой американского фильма «Мне бы в небо» – специалист по увольнениям (Джордж Клуни); в фильме использованы кадры документальных съемок, участниками которых были реально уволенные американцы. Те, кого досрочно отправляют на пенсию, негодуют, обвиняют в несправедливом обращении фирму, которой отдали столько лет, или просто плачут. Они хотят продолжать работать.

Так или иначе, получается интересная картина: до 25 человек учится, потом тридцать лет работает, потом еще тридцать лет (а то и больше) находится на «заслуженном отдыхе».

Экономист Роберт Самуэльсон в книге «Стареющая Америка» пишет: «Нужно отбросить предрассудок, будто после 65 лет человек должен автоматически переходить под опеку государства – люди не становятся нищими и убогими на следующий же день после своего 65-летия. Я никогда не любил выражения «greedy geezers» («жадные стариканы»). Оно оскорбительно и ставит клеймо на поколение людей, родившихся в годы Депрессии и второй мировой войны, только лишь за то, что им повезло выжить и еще долго жить. Но всему есть предел. Если политики поколения демографического взрыва не изменят существующего положения вещей, мы можем быть уверены: наши дети будут называть нас жадными стариканами. И будут правы».

Может быть, вообще ни к чему не следует подходить «автоматически»? Люди вообще-то разные, и в 65 лет тоже. Одни продолжают работать и жутко обижаются, когда их хотят «выжить»; другие болеют, третьи отправляются путешествовать, четвертые решают, наконец, развестись и жениться/выйти замуж по любви. Или прервать свое затянувшееся вдовство. Или пуститься во все тяжкие, разрешая себе многое, прежде запрещенное. Психолог и журналист Сюзанна Браун выпустила книгу «5 причин, почему секс у женщин после пятидесяти лучше», ставшую бестселлером в США. Главный ее вывод, построенный на долгих исследованиях, сводится к одному: удовлетворенность сексом возрастает с годами и достигает пика в 50–60 лет. И уж ни в коем случае возраст не является препятствием для счастливой сексуальной жизни. Другие специалисты подтверждают, что живой интерес к сексу сохраняется и у мужчин, и у женщин, как минимум, до 70-ти.

А многие пенсионеры садятся на университетскую скамью. Таких студентов становится все больше и больше. В России нельзя поступить в классический университет после определенного возраста; но до выхода этого дискриминационного указа был опыт Открытого университета, среди тысяч студентов которого была тысяча пожилых людей. Его специфика состояла в том, что никаких ограничений и вступительных экзаменов в этом университете не было: надо было просто подать заявление на такой-то факультет и такую-то кафедру, и вас зачисляли.

«Я не ожидал, как много ко мне поступят стариков и старух! – несколько неполиткорректно восклицает ректор этого недолго просуществовавшего университета Б.М. Бим-Бад. – Самому старшему из них было за девяносто. Наши тьюторы приходили к нему домой. Летом в хорошую погоду он работал на балконе: делал выписки, готовил рефераты и эссе. Его уважали за настойчивость и за то, что не признавал поблажек для себя. Были и «молодые» пенсионеры – бывшие артисты балета и летчики (с тридцати пяти лет). Никто не учился с таким упорством и такими прочными результатами, как пожилые и старые люди, которым не мешала ни ослабленность памяти, ни шаблоны мышления, ни привычные, но устаревшие понятия. Все эти недостатки старческого ума преодолевались неподдельным интересом к познанию и удовольствием от побед над собой. Хороший пример подавали американские старцы, поскольку в США, как и в Западной Европе, обучение пожилых людей в университетах – дело привычное, имеющее давние традиции. Среди изучавших в моем университете так называемую Россику (знания о России, ее истории и культуре) была и 75-летняя матрона. Она была любимицей группы американских студентов, в составе которой она прибыла в Москву и которые трогательно заботились о ней. Она была душой общества во время застолий. Я точно знаю, сколько ей было лет, так как мы отмечали в большой компании ее юбилей».

В Воронеже, Башкирии, Самаре, Нижнем Новгороде, в Благовещенске и многих других местах как-то сами собой появились университеты для пожилых людей, которые идут туда не за корочками, не ради будущей карьеры, а за знаниями. Чем выгодно отличаются от многих молодых студентов, к великой радости преподавателей. Они знают, что им надо: юридическая информация – чтобы постоять за себя перед чиновником и не стать жертвой мошенников; информатика – чтобы пользоваться компьютером, экономика – может, удастся найти себе работу на дому или хотя бы понимать, что происходит с их пенсиями и платой за квартиру; иностранные языки (в Благовещенске, например, учат китайский, чтобы понимать окружающих, когда поедут своими глазами посмотреть на соседей).

В Китае еще в 2005 году было 26 513 учебных заведений для пожилых и престарелых; теперь к ним прибавились еще 10 тысяч таких заведений. Их студенты более всего интересуются такими дисциплинами, как туризм, психология, каллиграфия, кулинария. Этими университетами занимается специальный Комитет по работе с престарелыми.

В странах Европы и Северной Америки никаких возрастных ограничений на учебу в нормальных университетах нет, а какие-то особые виды обучения, рассчитанные на пожилых людей, появляются как бы сами собой: их организуют всяческие общественные организации, не ставящие перед собой целью извлечение прибыли из подобных занятий. Часто такая работа идет за счет грантов из разных фондов.

Четвертый возраст

Поскольку пенсионеры как-то слишком хорошо себя чувствуют и слишком активничают на работе оплачиваемой или волонтерской, называть их «стариками и старухами» неудобно, да и несправедливо. Поэтому западные специалисты решили учредить «четвертый возраст», имея в виду престарелых людей, которые уже не могут ухаживать за собой. Считается, что на статус престарелого можно претендовать только после 80 лет.

Сколько бы ни рекламировали дома престарелых, даже в самых благополучных странах они остаются «казенным домом»; не зря эксперты ООН рекомендуют по возможности оставлять стариков дома, но чтобы государство обеспечивало семье всяческую помощь. Потребности и семей с престарелыми родственниками, и специальных заведений для них в особом оборудовании, во всем, что облегчает уход за ними, уже стали мощным импульсом для развития целой отрасли, производящей памперсы для взрослых, мобильники с крупным шрифтом, пульты для дистанционного управления всем на свете, включая открывание окон. Фирма Whirlpool испытывает новые образцы бытовой техники с участием потенциальных клиентов, глуховатых, не слишком хорошо видящих, страдающих артритом. В General Electric с 2007 года проводятся специальные тренинги для разработчиков, чтобы они могли понять ощущения пожилого владельца кухонной техники – например, забинтовав суставы пальцев пластырем и ограничив их подвижность, как у больных артритом. Разработаны холодильники с прозрачной дверцей и посудомоечные машины, в которые можно заливать моющее средство раз в год – все это предусмотрено с учетом снижения внимания и памяти у совсем пожилых.

Сползание в четвертый возраст происходит постепенно: некоторые черты, присущие старению, становятся все заметнее. Психологи и социальные психологи с середины прошлого века по-разному описывали, как именно меняется взаимодействие пожилого человека и общества.

Теория разъединения – как процесс неминуемого отдаления стареющего человека от окружающих. Их взаимодействие сокращается часто по инициативе обеих сторон, достигнутое в среднем возрасте равновесие между личностью и обществом сменяется новым равновесием, для которого характерно взаимное дистанцирование.

Но теория активности предполагает, что инициатором такого отчуждения вряд ли может стать сам стареющий человек: его потребности в привязанности и поддержке остались все те же, как и многие прочие желания, и поэтому пожилые люди всячески сопротивляются намерениям исключить их из общества.

Теория меньшинств рассматривает стариков как одно из меньшинств, наделенное низким социально-экономическим статусом в обществе. Достаточно провести аналогию с другими дискриминируемыми меньшинствами, чтобы понять, как несладко порой приходится старику.

Теория субкультуры видит в людях старших возрастов особую субкультуру, подобную субкультурам национальных землячеств в мегаполисах. В основе субкультуры стариков лежит ощущение дискриминации со стороны остального общества, которое и порождает чувство общности их друг с другом.

Теория гражданства нескольких поколений предлагает каждому поколению принимать участие в формировании общественного мира, относясь к этому как к непрерывному процессу, который шел до их рождения и будет продолжаться после их смерти. Сегодняшние граждане несут коллективную ответственность за то, какое наследие достанется будущим поколениям, будь то наследие природного капитала (окружающая среда), физического (инфраструктура, предприятия и оборудование), финансового (сбережения), социального (учреждения и структуры) и культурного капитала (ценности, принципы и концепции, передающиеся из поколения в поколение).

Работник за 50

Сегодня на рынках труда Европы идет конкуренция за рабочие места, а на работе – за следующий шаг в карьере. Молодежь твердо убеждена, что «старики» занимают их места, консервативны в управлении, им не хватает решительности, готовности на рискованные шаги. Работодателям есть что им возразить: работник «за 50» обычно более стабилен, предсказуем, он, как правило, человек ответственный и преданный фирме, с которой его слишком много связывает. Молодой, не задумываясь, сменит работу за повышение зарплаты, пожилой будет долго думать и, по всей вероятности, откажется. Но западный работодатель смотрит в будущее и хочет готовить его уже сегодня, формируя молодой коллектив; наш работодатель не рискует заглядывать слишком далеко в будущее, зато очень ценит возможность сэкономить пять копеек на зарплате сейчас, немедленно.

Однако все они: и молодые, и работодатели средних лет, и на Западе, и не на Западе – обычно относятся к старшим как к людям ущербным. Они – носители стереотипов, которые все вместе означают и наполняют содержанием эйджизм, дискриминацию людей по возрасту. Большая часть этих стереотипов, как выясняется, просто неверна, меньшая, как минимум, нуждается в серьезной корректировке. Журнал «Однако» в 2010 году опубликовал таблицу популярных предрассудков по отношению к пожилым людям в кратком изложении и столь же краткие опровержения специалистов к каждому из них: вы можете ознакомиться с ней в нашей подборке. Перебирая их, лишний раз убеждаешься, что наши достоинства есть продолжение наших недостатков: возможно, люди старших возрастов не могут мгновенно менять тему разговора и тему интересов, не все схватывают на лету – но долговременная память, образованность и профессиональный опыт делают их суждения глубже, а рекомендации более взвешенными и проницательными. Разумеется, если этот старший товарищ действительно образован и умен – но от противоположного мы не застрахованы, имея дело с сотрудниками любого возраста.

Я полагаю, никакие заявления специалистов с предъявлением результатов исследований на эту тему никого не переубедят и ни одного мифа не уничтожат. У мифов своя природа, не имеющая никакого отношения к науке (хотя современные мифы часто звучат на языке науки и оперируют исключительно научными данными – для убедительности). Но зато, я уверена, их довольно быстро уничтожит новая экономическая ситуация, когда не работники будут конкурировать за рабочее место, а работодатели – за работника.

Вот тогда работодателям придется по-новому взглянуть на своих стареющих сотрудников и постараться получить от них все, что они еще могут дать. И выяснится, что могут они совсем не так мало. Они могут толково и грамотно подготовить себе смену: это уже сейчас делается во многих японских компаниях – работник, собирающийся на пенсию, примерно за год начинает готовить себе преемника. Они могут научиться новому, если их будут правильно учить, и будут использовать новые технологии, осваивать незнакомую технику так же упорно и ответственно, как привыкли работать (если они привыкли работать именно так).

Каково же будет лицо нового, стареющего, мира?

Не думаю, что вы увидите на нем нечто совсем неожиданное или небывалое. Я вообще не сторонница определения ситуации по единственному критерию, а возраст как критерий не кажется мне таким уж важным. Не надо меня обязывать глубоко уважать человека только за его возраст: а если эта капризная эгоистичная старуха была в прошлом такой же капризной и эгоистичной матерью, заедала век мужа и дочери, никого не пожалела за всю свою долгую жизнь и никому не помогла – за что мне ее уважать? Если человек не слишком умный и не слишком внимательный к нуждам окружающих, это вряд ли излечимо, с возрастом не проходит и на старых людей такого рода у власти мы уже насмотрелись. А их великое множество и сегодня у власти, большой и маленькой, на всех постах и уровнях. Старый бандит ничуть не лучше молодого. Молодой ученый может быть талантливее пожилого академика, а может быть ученым весьма посредственным. Можно в тридцать пять стать доктором наук, а можно спиться на пенсию бабушки, не имея иных источников существования.

Тем не менее общество в целом, наверное, изменится. Мы будем еще больше ценить свою молодежь, потому что ее станет меньше. Наши институты станут гибче, приспосабливаясь не столько к несколько иному народонаселению, сколько к иным задачам. Посткапиталистическая экономика, основу и главный резерв которой составляют знания и таланты, ни от молодых, ни от пожилых не будет требовать работы от звонка до звонка на своем рабочем месте, если этого можно избежать. А это особенно на руку пожилым работникам, которые устают быстрее, но после небольшого отдыха прекрасно со всем справятся.

И вообще: что я вам, футуролог? Кто до революции семидесятых мог предсказать, как перевернет всю нашу жизнь новая техника и новые технологии, от ухода индустриализма до прихода интернета? А кто-нибудь обещал вам, что больше таких революций не будет? Физики в начале прошлого века обещали; после этого начались чудеса теории относительности и позднейших открытий.

И потом: может, мы займемся собственными делами?

Они у нас, как всегда, совсем другие.

А наша страна – подросток…

Мы вовсе не так состарились, как нам кажется и как об этом принято говорить (обосновывая необходимость отодвинуть срок выхода на пенсию). Пока особого роста общей продолжительности жизни (ее увеличения для новорожденного) в России не происходит. У женщин она едва-едва вернулась к уровню конца 1980-х годов, тоже очень низкому, у мужчин не достигла и этого уровня, и даже уровня середины 1960-х годов. Отставание России от большинства развитых стран по ожидаемой при рождении продолжительности жизни чрезвычайно велико: сегодня по этому показателю мы на одном из последних мест в Европе.

Если же отдельно рассчитать продолжительность жизни наших пенсионеров, результаты получатся еще более неутешительные. В 2010 году средняя ожидаемая продолжительность жизни на пенсии в 32 странах-членах ОЭСР равнялась для мужчин – 17,9, для женщин – 22,8 лет. Если бы у нас ввели одинаковый выход на пенсию для мужчин и женщин в 60 лет, ожидаемая продолжительность жизни на пенсии как для мужчин (14,4 года), так и для женщин (20,1) была бы заметно ниже этих показателей, хотя пенсионерами люди становятся во многих странах ОЭСР на пять и более лет позже. Если же, как призывают нас некоторые экономисты и министры, мы начнем отправлять на пенсию наших сограждан лишь в 65 лет, ожидаемая продолжительность жизни российских мужчин (11,6) и женщин (16,4) окажется несопоставимой с цифрами, которые мы вроде бы берем за образец. (Зато это будет чрезвычайно полезно для Пенсионного фонда. Он и сегодня делит приходящуюся на каждого пенсионера сумму по годам, исходя из предположения, что этот каждый непременно проживет 19 лет – больше, чем пенсионер стран ОЭСР. Поскольку наши пенсионеры умудряются освободить Пенсионный фонд от себя значительно раньше, они по арифметике не столь пристрастной могли бы получать пенсию почти на 20% больше).

На самом деле многие россияне становятся пенсионерами раньше указанного в законе для пенсий по старости срока: это инвалиды и льготники. В России около 13 миллионов инвалидов. Среди причин инвалидности, в отличие от других стран, у нас непомерно большое место занимают так называемые «внешние причины»: травмы на производстве и алкоголизм. Так же выглядят и причины смерти – прежде всего мужчин, в основном трудоспособного возраста. Поскольку бороться с алкоголизмом мы практически перестали, и состояние техники безопасности на рабочих местах по-прежнему внушает очень большие опасения, рассчитывать на резкое сокращение этих двух групп инвалидов явно не приходится. Льготные пенсии – компенсация за вредные условия труда – в большинстве случаев представляет собой попытку откупиться от необходимости всерьез модернизировать производство и организацию труда.

Инвалидов и льготников среди российских пенсионеров столько, что с их учетом выход на пенсию женщин становится ниже на 2,5 года и на 6 лет у мужчин. В основном благодаря выходу на пенсию по льготным основаниям. Он настолько массовый, что, как считают специалисты, вполне может обесценить повышение планки пенсионного возраста «на общих основаниях».

Картина станет еще мрачнее, если подсчитывать не просто продолжительность жизни, оставшейся пенсионерам, а продолжительность здоровой жизни, позволяющей танцевать, путешествовать по миру, заводить романы, вступать в брак, работать или хотя бы подрабатывать. Родственный нам «Демоскоп», анализируя эту проблему, выделил группу 40–49-летних работников, которым довольно скоро предстоит выйти на пенсию. «Среди них в 2005 году, – пишут демографы, – 18% мужчин и 30% женщин имели два или более двух хронических заболеваний, 8% мужчин и 12% женщин испытывали ограничения в жизненной активности, 12% мужчин и 15% женщин имели трудности с передвижением, 39% мужчин и 56% женщин испытывали одновременно беспокойство и ощущение боли. Сложно представить ситуацию, при которой к 2015–2020 годам состояние здоровья этих людей по названным показателям могло бы улучшиться».

По всем этим причинам мужское население России значительно моложе, чем в других странах, «и в ближайшие годы этот разрыв будет увеличиваться», – прогнозируют демографы. Многие не доживают до пенсии, многие умирают уже на пенсии, но значительно раньше своих сверстников в развитых странах. Потому и коэффициент демографической поддержки пожилых (соотношение числа работающих на каждого пенсионера), особенно если его рассматривать для мужчин отдельно, существенно выше, чем в других странах. Он, конечно, снижается, но даже в 2020 году он будет примерно на том уровне, на каком был в Германии, Великобритании или Швеции в 1950 году.

«В 2010 году в России на одного пожилого мужчину (в возрасте 65 лет и старше) приходилось 7,9 мужчин трудоспособного возраста (20–65 лет), – рассказывает «Демоскоп». – Столь высокий уровень поддержки у мужчин, скажем, в США, отмечался более 60 лет назад – до 1950 года. В дальнейшем он будет, конечно, снижаться, но тот показатель, которого США достигнут в 2027 году, в России будет зафиксирован только в 2050 – на 23 года позже. Если же сравнивать Россию с Японией, то этот лаг составит 41 год».

Приятно, разумеется, ощущать молодость своей страны и заодно отодвинуть в неопределенную даль апокалипсис всеобщего постарения на отдельно взятой территории родины. Хорошо бы, не столь дорогой ценой. Но по поводу цены родная страна стоит насмерть. По данным Счетной палаты, в 2008 году в России на здравоохранение расходовалось 3,5–3,7% ВВП, в то время как в США, Франции, Великобритании, Канаде и Японии их ежегодная доля составляла 7,1–7,9, в Германии и Италии – 6,2–6,8% ВВП.

Судя по всему, нам не скоро дадут состариться – всем вместе и каждому в отдельности. Тем более, вряд ли нам удастся состариться комфортно, чтобы успеть отдохнуть и, может быть, наверстать упущенное.

Только я хотела бы напомнить, что больше всего это зависит от нас самих.

 

Сотрудники старшего возраста: мифы и реальность

У пожилых работников чаще бывают производственные травмы Неверно. У пожилых работников по статистике меньше производственных травм.
Все пожилые люди одинаковы Неверно. Различия между людьми одной возрастной группы (особенно с возрастом) могут быть намного сильнее, чем в среднем между различными возрастными группами.
Не хотят или не могут обучаться новым навыкам и усваивать новые знания Возраст не оказывает влияния на желание обучаться. С возрастом на усваивание новых знаний нужно больше времени, обучение проходит лучше по специальным методикам.
С возрастом люди избегают или подозрительно воспринимают новые методы и технологии Технологии многие осваивают и во взрослом возрасте, так, растет число интернет-пользователей старше 50 лет. При этом люди старшего возраста позитивно воспринимают инновации, если они:

– имеют отношение к тому, что уже им знакомо;

– им можно обучаться самостоятельно;

– есть возможность практики и техподдержки.

У пожилых плохая память Долгосрочная память с возрастом не ухудшается. Контекстуальный интеллект, то есть знания, связанные с жизненным опытом и практикой, не ухудшается.
В пожилых работников нет смысла инвестировать, так как они все равно скоро уволятся Такие работники более лояльны, менее склонны менять место работы. К тому же в постиндустриальной экономике срок окупаемости работника сокращается. Согласно опросам в Канаде, 21% 45-летних работающих планируют не прекращать работать как минимум до 65 лет (или больше, пока позволит здоровье), а 58% уходящих на пенсию планируют не прекращать работать в ближайшие годы.
Пожилые сотрудники менее продуктивны Продуктивность сотрудника зависит в гораздо большей степени от индивидуальных качеств. В целом, до 70-ти лет (при нормальном самочувствии) продуктивность сотрудника не снижается. Исключение – физический труд. Невозможность «угнаться» за молодыми как правило компенсируется «умной работой» – более обдуманными подходами.
Пожилые сотрудники хуже работают с клиентами Неверно. Часто, наоборот, при работе с клиентами они более эффективны, чем молодые, особенно если требуются знания и практический опыт, а также при личном общении с клиентами и построении клиентской базы.
Пожилые сотрудники негибкие Действительно, они более осторожны. Однако поэтому они больше обращают внимание на аккуратность и безопасность, чем молодые работники.
Снижаются интеллектуальные характеристики Способность к обучению принципиально новым знаниям начинает ухудшаться после 25, краткосрочная память – после 45, но способность принимать стратегические решения, делать выводы и применять глубокие базовые знания с возрастом увеличивается.
Чаще отсутствуют на работе и берут больничный Пожилые работники отсутствуют на месте в целом не больше молодых, склонны не брать больничные, и хотя при болезни им требуется больше времени на восстановление, более дисциплинированны и не злоупотребляют прогулами, опозданиями и так далее.
Менее образованны Неактуально для людей, родившихся в 50-е годы и позже.

Reset password

Recover your password
A password will be e-mailed to you.
Back to
Закрыть панель