Научно-популярный журнал, издается с 1926 года

Не забудьте: станция Аравия Счастливая

Не забудьте: станция Аравия Счастливая

«Исход из Африки» – такова формула расселения человечества на Земле. В период от 70 до 50 тысяч лет назад началось стремительное продвижение людей в Южную Азию и Австралию. Так считалось совсем недавно. Однако новые археологические находки, сделанные в Лаосе, Индии и, прежде всего, на Аравийском полуострове, заставляют ученых разработать другой сценарий: около 125 тысяч лет назад жители Восточной Африки переселились в Аравию, которая в то время изобиловала водой и дикими животными, что трудно представить себе сегодня. Теперь в центре внимания исследователей именно Аравия. Она стала трамплином для экспансии современного человека, для его проникновения в Евразию. Однако периоды засухи, регулярно наступавшие на Аравийском полуострове, превращали его центральную часть в смертельную ловушку.

Пещера Судьбы

Степная или пустынная даль, палящее солнце, столб пыли, растекающийся в воздухе, как туман. Такой представляется многим декорация археологических раскопок. Однообразно, скучно. Словно сама природа пародирует работу, которой так напряженно заняты археологи и которая кажется странной любому стороннему наблюдателю: нужно перебрать тысячи камешков, чтобы отыскать кремневую пластинку, отколотую при изготовлении древнего ножа, или перетрогать тысячи комочков земли, чтобы наткнуться на отломившийся зуб древнего человека. Но декорация, на фоне которой происходили эти раскопки, понравилась бы даже «самому знаменитому археологу ХХ века» – киногерою Индиане Джонсу, знатоку Ковчега Завета и Храма Судьбы.

Вставшие стеной джунгли, непролазная болотистая чащоба, топот кабанов, проносящихся за деревьями, верещание обезьян.

Путь к археологическим тайнам Аравии не мешало бы начать здесь, в 260 километрах от лаосской столицы, Вьентьяна.

Путь этот становится все труднее. Отвесная стена известняковых скал. Там, наверху, на высоте 1170 метров, расположена «Пещера Обезьян».

Именно там, разрывая нетронутую толщу отложений высотой два с половиной метра, археолог Лаура Шекельфорд из Иллинойского университета и ее французский коллега Фабрис Деметер обнаружили часть человеческого черепа: свод черепной коробки, височные кости, верхнюю челюсть, сохранившую почти все зубы. Отчет об этой находке был опубликован в году 2012 году на страницах журнала Proceedings of the National Academies of Sciences.

Находка ведь оказалась примечательной. Датировав ее уран-ториевым методом, ученые убедились в том, что максимальный возраст черепа – 63 тысячи лет. А вот слой отложений, окружающих череп, значительно моложе, чем сами кости. Его возраст составляет от 46 до 51 тысячи лет (цифры эти определены радиоуглеродным и люминесцентным методами).

Рядом не отыскалось ни каменных орудий, ни других останков. Очевидно, люди не жили в Пещере Обезьян и не хоронили здесь своих близких. Как предположила Шекельфорд, этот молодой мужчина, чей череп она обнаружила, умер (или погиб) где-то поблизости от пещеры. Прошло, быть может, более десяти тысяч лет, и очередной тропический ливень, обрушившийся на местность стеной, размыл землю, где лежали человеческие кости. Поток воды, хлынувший внутрь пещеры, принес туда не только ил и песок, но и подхваченный по пути череп. Вот почему датировки ученых так заметно разнились. Очевидно, жил этот человек все-таки свыше 60 тысяч лет назад. Более поздние даты – предположительное время его посмертного путешествия.

Но интересно было это открытие не столько путаницей с датами и странными злоключениями человеческих останков, сколько тем, что это был череп человека анатомически современного типа. Его голова была округлой, у него отсутствовали надбровные валики, а челюсть не выдавалась вперед. И удивительно, что жил он там, где, как считалось, никак не мог оказаться. В ту эпоху отдаленные от Африки области Азии населяли лишь архаические формы гоминидов. Сапиенсы же все еще готовились к своему триумфальному шествию по миру. Ведь, составляя сценарий «исхода из Африки», генетики определили, что человек покинул свою родину, Восточную Африку, сравнительно поздно – от 70 до 50 тысяч лет назад. Участники этого «великого переселения народов» передвигались в основном вдоль побережья Южной Азии, стараясь не удаляться вглубь континента – навстречу джунглям, пустыням, неприступным горам. Лаос же располагался в стороне от побережья, где людей тогда, по определению, не должно было быть. Остается добавить, что до сих пор возраст следов пребывания анатомически современного человека в Юго-Восточной Азии не превышал 40 тысяч лет.

Комментарий генетиков

Почти одновременно с публикацией статьи Шекельфорд, в сентябре 2012 года, со страниц журнала Nature Reviews Genetics по сценарию «исхода из Африки» был нанесен еще один сильнейший удар. Британские генетики Эйлвин Скалли и Ричард Дарбин опубликовали отчет о своих исследованиях супружеских пар и их детей. Из него явствовало, что скорость мутаций в геноме человека примерно в два раза ниже, чем предполагалось, а значит, «молекулярные часы», по которым палеогенетики отсчитывали время массовых переселений людей в далеком прошлом, надо было калибровать заново. Точнее говоря, некоторые важнейшие цифры, которыми оперировали генетики, надо было умножать на коэффициент, равный примерно двум. В пересчете это означало, что анатомически современный человек покинул Африку не 70–50 тысяч лет назад, а 130–90 тысяч лет назад.

Как же возникло это расхождение? Как до сих пор восстанавливали хронологию далекого прошлого, используя возможности генетики? Сделать это – с математической точки зрения – вроде бы нетрудно (мы умолчим о том, как сложно реконструировать ДНК ископаемых останков, обильно загрязненных биологическими примесями). Для этого надо знать, насколько отличается древний генетический материал от ДНК современного человека и как быстро накапливаются эти изменения (мутации).

Взяв ископаемые кости определенного возраста, можно сравнить их ДНК с ДНК ныне живущих людей. Выяснить количество мутаций и, поделив это число на промежуток времени, за который они произошли, вычислить скорость мутаций. Вот так теоретически можно «зафиксировать» сроки «исхода из Африки». Ну а поскольку теория эта сложилась гораздо раньше, чем палеогенетики научились извлекать пригодную для анализа ДНК из ископаемых останков, (это успехи последних лет!), то, определяя сроки «исхода», генетики действовали иначе. Они сравнили ДНК неафриканцев с ДНК коренных жителей Африки, подсчитали, насколько они разнятся, и, зная скорость мутаций, легко вычислили время, за которое те накопились.

Скалли и Дарбин пошли другим путем. Они анализировали ядерную ДНК ныне живущих взрослых и их детей, выясняя, сколько мутаций в среднем появляется в ДНК детей. Подсчитанная таким способом частота мутаций значительно отличается от общепринятых в генетике показателей. Мутации накапливаются медленнее, чем принято полагать, а потому «хронологический аршин», которым генетики деловито перемеряли путь древнего человека, взял вдруг и, как резиновая лента, растянулся. Старая хронология сменилась новой. Ее незамедлительно стали наполнять археологические находки, которые никак не вписывались в прежнюю схему. Одна из них, сделанная в Лаосе, подоспела, как мы видим, весьма вовремя – она прекрасно вписалась в новый сценарий великого человеческого исхода. Это – самое раннее свидетельство появления людей современного типа в Юго-Восточной Азии.

Мало того! Судя по этому открытию, люди в глубокой древности, совершая переселения, не всегда держались «скоростных дорог», отведенных им прежде, а – по какой-то причине – иногда покидали их и забирались далеко вглубь континента. Причина эта вполне ясна, считают ученые. Пресная вода! Люди расселялись по берегам рек и пресноводных озер, уходя при этом очень далеко от побережья океана.

…Эта короткая главка требует редакторского комментария. Многие генетики очень критично отнеслись к работе Скалли и Дарбина и продолжают придерживаться прежних взглядов на исход человека из Африки. Вполне возможно, они правы.

(Дело ведь не в том, с какой частотой происходят мутации, а в том, с какой частотой они закрепляются в генофонде популяции или вида, то есть этот генофонд утрачивает исходную, немутантную версию гена. Понятно, что вторая частота не может быть выше первой, но кроме этого ограничения их ничто не связывает. Фиксация мутаций происходит на много порядков реже их возникновения. Можно допустить, что частота фиксации нейтральных, то есть не полезных и не вредных, мутаций в общем случае пропорциональна частоте их возникновения, но это – «при прочих равных». На самом деле частота фиксации мутаций зависит от множества заведомо неизвестных нам факторов, так что при калибровке «молекулярных часов» частоту мутаций обычно в расчет не берут вовсе. – Прим. ред.).

Но все-таки, если оппоненты правы, как в этом случае быть со спорными археологическими находками и, прежде всего, бесспорными артефактами, обнаруженными в Аравии (о них мы сейчас и поговорим)? В любом случае, работа Скалли и Дарбина побудила даже генетиков-ортодоксов заметно изменить сроки «исхода из Африки».

В прошлом году на страницах журнала Current Biology были опубликованы результаты контр-исследования группы генетиков. Из него явствует, что последний общий предок африканцев и людей, совершивших «исход из Африки» жил от 62 до – все-таки! – 95 тысяч лет назад.

Вот как это было определено. Группа исследователей из лейпцигского Института эволюционной антропологии и Тюбингенского университета взяли образцы тканей старейших скелетов Хомо сапиенс, обнаруженных за пределами Африки, и реконструировали их митохондриальную ДНК, которую затем и сравнили с аналогичной ДНК современного человека. Подсчитали мутации. Поделив их число на время, отделяющее нас от времени жизни их обладателей, выяснили скорость фиксации мутаций. А затем эти данные применили к генетическим различиям между африканцами и неафриканскими народами.

(Здесь стоит сделать примечание. «Геном у всех животных делится на две неравные части – основной, или ядерный, и очень маленький митохондриальный. Первый собирается из двух половинок, полученных от матери и отца. Второй наследуется строго по материнской линии – мы получаем его только от матери… Митохондриальные гены накапливают мутации в 5–10 раз быстрее, чем ядерные» (А. Марков). «В последние годы палеогенетики все больше внимания стали уделять изучению ядерной ДНК. Это и не удивительно, поскольку именно в ней сосредоточена львиная доля генетической информации… Кольцевидная молекула митохондриальной ДНК содержит всего лишь шестнадцать с половиной тысяч пар нуклеотидных оснований, тогда как в ядерных хромосомах их свыше трех миллиардов» (Л. Вишняцкий). Мы пояснили для читателей особенности митохондриальной ДНК, процитировав две изданные недавно прекрасные книги, посвященные истории сапиенсов и их ближайших родственников. Это – книги А. Маркова «Обезьяны, кости и гены» и Л. Вишняцкого «Неандертальцы: история несостоявшегося человечества». – Прим. ред.).

Так и было вычислено время, когда мог жить последний общий предок африканцев и людей, расселившихся за пределами Африки. «Возможно, – говорит один из участников исследования, немецкий генетик Йоханнес Краузе, – частота мутаций в двадцать первом веке отличается от частоты мутаций в далеком прошлом, например, сорок тысяч лет назад».

Реки эемского межледниковья

Другие сообщения, столь же легко вписывающиеся в новый сценарий, как встраиваются кирпичи в быстро растущую стену, приходят теперь из Аравии. Возраст следов пребывания здесь человека колеблется от 106 до 125 тысяч лет. До сих пор генетики неизменно оспаривали подобные сообщения, повторяя, как заученный урок, что исход из Африки начался лишь около 70 тысяч лет назад. Теперь же археологические данные, наконец, совпали с выводами генетиков.

Сама же Аравия внезапно преобразилась. В этом громадном десерте пустыни, словно поджаренном на огне адского пекла, проступило то, что, казалось, исчезло, перекаленное пламенем. Из-под камня и песка выбрались тела рек и засветились глаза озер. Все вокруг завертелось, задвигалось: из-под земли стала пробиваться растительность. Вернулись птицы и звери. Этот мертвый край ожил, стал тем, чем он был сто тысяч лет назад: благодатной саванной, полной воды и пищи.

Тогда, в глубокой древности, Аравия, занимающая территорию в 2,5 миллиона квадратных километров, была поразительно многолика. Ее покрывали травянистые степи, на которых паслись громадные стада копытных животных. Здесь произрастали субтропические и мангровые леса, тянулись заросли кустарника, и, главное, пересекая весь Аравийский субконтинент, текли реки – порой они были такими же полноводными, как Нил. Древние же люди в своих странствиях, уверены археологи, неизменно двигались по берегам рек, чтобы всегда иметь в достатке питьевую воду.

Аравийский полуостров, южной оконечностью почти смыкающийся с Африкой даже теперь, когда по окончании ледниковой эпохи уровень воды в Красном море повысился на много десятков метров, своими щедротами природы не мог не переманить наших предков, кочевавших более ста тысяч лет назад по соседней с ним Эфиопии. Археологи, ведущие раскопки в Аравии, уверены в том, что именно она стала местом первой остановки племен, перебравшихся из Африки, когда начался великий «исход» человечества. Аравия была их «пересадочной станцией»: кто-то брал оттуда путь на север, кто-то, неизменно продвигаясь по берегу моря, прокладывал путь потомкам в Индию, Юго-Восточную Азию. Кто-то же, осев здесь надолго, оказывался в ловушке.

В последние два миллиона лет климат в Аравии с неизменным постоянством менялся, словно в небе над этой страной мерно покачивался маятник, то отгоняя дождевые тучи, и тогда на тысячи лет она покрывалась песком, как забытая комната – пылью, то – маятник двигался в обратную сторону – вновь пуская их, и тогда – сезоны дождей, журчание рек, трава, леса. Жизнь.

Например, около 130–115 тысяч лет назад, во время последнего (эемского) межледниковья, на всем полуострове воцарился теплый, влажный климат. Следующий период, когда Аравийский полуостров мог быть привлекателен для человека, отстоит от нас на 105-92 тысячи лет. В том и другом случае для наших далеких предков, населявших Восточную Африку, приоткрывалось «окошко», через которое они могли ускользнуть в мир, простиравшийся по ту сторону моря. И археологические находки свидетельствуют, что они так и сделали.

А вот в период, который в научной литературе последних десятилетий традиционно обозначался временем «исхода из Африки» (74–57 тысяч лет назад), Аравийский полуостров был, как и сегодня, враждебен всему живому. Полноводные реки, рассекавшие его, пересохли. Травянистые степи, как по мановению злого волшебника, превратились в пустыню. Животные же и люди, населявшие «Аравию Счастливую», перекочевали теперь на окраину полуострова, где еще сохранялись условия, сколько-нибудь пригодные для жизни. Поистине райским убежищем для них, как полагает американский археолог Джеффри Роуз, стала восточная оконечность Аравии, ныне, по окончании ледниковой эпохи, затопленная водами образовавшегося здесь Персидского залива. Отсюда, по-видимому, начинался путь отдельных племен на восток, в неведомые дали Азии, на поиски земель, изобиловавших водой и пищей.

Итак, в те времена, когда Аравийский полуостров покрывался растительностью и густой сетью рек, он притягивал древних охотников и собирателей, населявших восточную область Африки. Когда капризы климата делали его непригодным для жизни, люди бежали оттуда, расселяясь в других областях планеты. Аравия, словно гигантский природный насос, перекачивала людей, то выманивая их из Африки, то выбрасывая на просторы Азии. Те, кто пытался удержаться здесь, в самом сердце Аравийского полуострова, надеясь на лучшее, неизменно гибли. Тем, кто бежал от этой коварной мачехи, открывался весь мир. Одни возвращались в Африку и расселялись в тропиках, другие перебирались на север, в Иранское нагорье, третьи искали спасение на востоке – на неведомых дорогах Азии.

Или же люди вынуждены были применять недюжинную смекалку, чтобы уцелеть. Эта борьба с изощренным коварством природы, считает Роуз, и превратила анатомически современного человека в культурно современного человека. Людям надо было преодолеть смертельный ужас, охвативший их перед немилосердной природой, и что-либо предпринять, чтобы изменить свою жизнь. Аравия, полемично заявляет американский археолог, «стала колыбелью культурной эволюции человечества».

Еще несколько лет назад подобное утверждение показалось бы фантастичным. Но затем начался сезон открытий.

Опасная экспедиция?

В 2011 году на плато Неджд, в Джофаре, Роуз и его коллеги обнаружили несколько сотен каменных орудий, а также заготовок для них. Американский археолог датировал два найденных здесь орудия люминесцентным способом. Их возраст составил 106 тысяч лет.

По внешнему виду эти объекты – однозначно африканского происхождения. Подобные им орудия были найдены, например, в Судане и Верхнем Египте. Технология изготовления орудий труда, подчеркивают археологи, сродни языку. В глубокой древности в каждом регионе была своя традиция. «Находки, сделанные в Джофаре, – отмечает, например, Роуз, – это находки, говорящие на африканском языке – на том языке, который получил распространение в верхней части Нильской долины более ста тысяч лет назад. Орудия из Джофара больше похожи на африканские орудия, чем британский английский язык на американский английский».

А что говорят эти орудия о людях, изготовивших их? Прежде всего, они отличаются очень высоким качеством отделки. Кроме того, по оценке археологов, найденные здесь наконечники копий предназначались не для метательного оружия, а для пик, которыми кололи зверей, приблизившись к ним на небольшое расстояние. Но это можно было позволить себе, если ты охотился вместе с несколькими соплеменниками, которые могли бы сразу прийти на помощь в случае промаха. Следовательно, местные жители охотились группами. Роли отдельных участников большой охоты были уже тогда четко распределены, а действия отрепетированы. Что же касается качества изготовления орудий, то производственные секреты, несомненно, передавались из поколения в поколение. В племенах были свои опытные наставники; они обучали юношей этому важнейшему ремеслу, без которого древним охотникам было не выжить. Строго оценивалось и качество материала. Если в кремневых заготовках находился какой-то изъян, их безжалостно отбрасывали – работали ведь на совесть. Платой за промах в работе был промах в охоте и, возможно, чья-то жизнь, может быть, твоя. Археологи находят в Аравии подобные выбракованные заготовки, которым только начинали придавать форму орудия.

Итак, здесь, наверное, следует написать, что более ста тысяч лет назад жители верховий Нила по неизвестной причине решились на опасную экспедицию – переправу через Красное море. Как им это удалось?

На самом деле, в то время водная преграда, разделявшая Африку и Аравию, не была таким уж непреодолимым препятствием. Около 135 тысяч лет назад, после начала последнего оледенения, уровень Мирового океана заметно понизился, а потому и Красное море сильно обмелело. Ширина Баб-эль-Мандебского пролива, пролегающего между Восточной Африкой и Аравийским полуостровом, составляла в то время всего около километра (в наши дни его наименьшая ширина – 26,5 километров). Так что жители прибрежных районов Восточной Африки, взобравшись на деревья, могли разглядеть по ту сторону «очень большой реки» бродившие там стада животных. В те времена климат в Йемене – ближайшей части Аравийского полуострова – был таким же, как в Африке, растительный и животный мир тоже. Добыча бродила рядом, до нее было рукой подать. Скрепив пару стволов деревьев, можно было легко переправиться через эту «реку».

Исход из Аравии

По мере того, как население Аравии росло, местные племена расселялись в двух основных направлениях. Одни кочевали вдоль побережья Красного моря, продвигаясь на север. По всей вероятности, это был тупиковый путь. Ведь, достигнув Палестины, они неминуемо встретили бы там неандертальцев, которые за тысячи лет хорошо приспособились к здешним, сравнительно холодным зимам – тем более, что около 92 тысяч лет назад климат заметно ухудшился, в Северном полушарии началась очередная стадия оледенения. Племена Хомо сапиенс еще не были готовы жить в таких суровых условиях, у них не имелось подходящей одежды, они не умели строить жилища. С подобными вызовами, брошенными природой, ни они, ни их африканские предки не сталкивались. В пещерах Эс-Схул, близ Хайфы, и Кафзех, в окрестности Назарета, археологи находили скелеты анатомически современных людей возрастом от 105 до 95 тысяч лет. Это – свидетельства того «отхода на север», который так и не привел к завоеванию человеком Земли. Жившие в Палестине люди анатомически современного типа вымерли или перебрались куда-то на юг, в Аравию или Африку. Как отмечает российский археолог Л. Вишняцкий, «судя по всему, около 70 тысяч лет назад неандертальцы, пришедшие на Ближний Восток с севера, вытеснили оттуда Хомо сапиенс». Неандертальцы же здесь, как и в Европе, выдержали испытание холодом.

Другие племена расселялись вдоль южного побережья Аравийского полуострова. Главным препятствием на их пути было плато Неджд, но в те эпохи, когда в Аравии устанавливался влажный климат, люди вполне могли миновать эту горную страну.

Сделанные здесь археологические находки доказывают это. Мы уже говорили об артефактах, которые обнаружила на этом плато экспедиция Джеффри Роуза. Кроме того, в 2011 году стало известно об открытиях, которые сделали немецкий археолог Ханс-Петер Юрпман и его коллега из Лондонского университета Саймон Армитедж. Во время раскопок в местечке Джебель-Файя, в Объединенных Арабских Эмиратах, они обнаружили каменные орудия возрастом 125 тысяч лет, очень заметно напоминающие такие же орудия, которые находят в Восточной Африке. Это – древнейшие пока следы пребывания человека в Аравии. По мнению Юрпмана, они документируют начало «исхода» человека современного типа из Африки.

Особенно любопытно то, что находка сделана близ Ормузского пролива, разделяющего Аравию и Иран. Тут нельзя не задуматься о том, был ли скальный выступ в районе Джебель-Файя – именно у его подножия сделаны эти находки – конечной точкой маршрута этих кочевников или же, наоборот, отправным пунктом, миновав который, они устремились на просторы Азии. Сейчас ширина Ормузского пролива составляет 160 километров, но в ледниковую эпоху и он был заметно уже, а сам Персидский залив, который посредством этого пролива соединяется с Индийским океаном, был гораздо меньше, превращаясь в периоды длительных засух в цепочку озер, отрезанных от моря. Можно предположить, что эти водные преграды не могли удержать людей, рвавшихся вдаль. Переправиться – если не переплыть, то обойти. Разве это было им не по силам, им, миновавшим впоследствии тысячи километров тропами зверей и легенд? Другой вопрос: зачем они шли? Они не могли знать, что их ждет впереди. Но все-таки, сколько раз в истории бывало так, что массы людей покидали родные места и отчаянно устремлялись вдаль, казалось бы, на верную смерть, и ничто не могло удержать их.

Так состоялся ли их исход? Пока об этом можно только гадать. На территории Ирана, Пакистана и Индии не найдено никаких каменных орудий, чей возраст приближался бы к ста тысячам лет и которые были бы очень похожи на продукцию первых людей, расселившихся в Аравии. Хотя отсутствие подобных находок объяснимо тем, что сапиенсы передвигались вдоль побережья – по территории, давно затопленной морем.

Но ведь и сама Аравия, несмотря на первые, удивительные находки, сделанные здесь, все еще остается Terra incognita для археологов. В начале прошлого года стало известно, что Европейский исследовательский совет выделяет 2,34 миллиона евро на археологические изыскания в Аравии. Участники этого проекта будут, прежде всего, искать и наносить на карту древнейшие реки и озера, которых было так много на Аравийском полуострове около 100 тысяч лет назад.

Руководитель проекта – британский археолог Майкл Петралья, известный своим открытием, сделанным на юго-востоке Индии. В слоях отложений возрастом более 70 тысяч лет, предшествующих извержению супервулкана Тоба и следующем сразу за ним, он обнаружил схожие каменные орудия (наш журнал писал о значении этого открытия в апреле 2012 года).

В последнее время Петралья сосредоточил свое внимание именно на исследовании Аравии. Так, в 2011 году он обнаружил в местечке Джебель-Каттар, лежащем в пустыне Нефуд, на севере Саудовской Аравии, каменные орудия возрастом 75 тысяч лет. Они находились на берегу палеоозера, которое окончательно пересохло 74 тысячи лет назад, когда большая часть полуострова превратилась в пустыню. Что касается самих орудий, они одинаково похожи на те, что использовались и анатомически современными людьми, и неандертальцами, жившими в ту эпоху в Восточном Средиземноморье. Более интересно другое. Джебель-Каттар лежит в пятистах километрах от побережья. Это лишний раз подтверждает предположение, с которого мы и начали этот разговор. Древние охотники и собиратели передвигались не только по побережьям морей, но и по берегам рек, заходя далеко вглубь континента, в том числе расселяясь близ озер, в которые впадали или из которых вытекали эти реки.

Так что поиск древних рек и озер становится насущной задачей археологов. В ближайшие годы Петралья и его коллеги, исследуя центральную часть Аравийского полуострова, намерены широко использовать также спутниковые снимки, предоставляемые НАСА. Эти исчезнувшие реки, которые они намерены отыскать, сами собой приведут археологов в далекое прошлое – к стоянкам древних людей.

Reset password

Recover your password
A password will be e-mailed to you.
Back to
Закрыть панель