Научно-популярный журнал, издается с 1926 года

Деньги, деньги, всюду деньги…

Деньги, деньги, всюду деньги…

Монеты в средневековье – не просто деньги. Это и престиж, и независимость, а для Руси монеты еще и «глашатаи» княжеской политики. И наверное, понятно почему. Денежное дело никогда не оставалось в стороне от происходивших событий, монетная чеканка всегда была одним из способов заявить князьям о своих идеях. А с конца XIII века идеей московских князей, да не просто, а идеей-фикс, было объединение русских земель и создание централизованного государства.

Самостоятельная чеканка монет начинается в XIV веке. Эта важнейшая прерогатива государств-княжеств именно с этого времени распространяется на Москву. Почему?

Во-первых, к этому времени трижды (в 1368, 1370 и 1372 годы) Москва успешно противостояла агрессии литовского князя Ольгерда, который, в итоге, заключил с Дмитрием мирный договор.

Затем в 1377 году московская рать вместе с нижегородской предприняла очень удачный поход на столицу волжских болгар – город Булгар. В результате русские князья получили с города выкуп пять тысяч рублей (1 тонна серебра), большая часть которого (4/5) досталась Дмитрию Ивановичу Московскому.

В 1378 году на реке Воже в Рязанской земле московское войско под предводительством самого великого князя Дмитрия наголову разгромило большой ордынский отряд мурзы Бегича, посланный Мамаем в грабительский поход. Эта победа имела огромный резонанс на Руси и, конечно, в Орде. Мамай жаждал покарать Русь, и прежде всего Москву. Москва не дремала тоже.

Зимой 1379/1380 годов московская рать, предводимая внуком Калиты (двоюродным братом Дмитрия) и совладельцем Москвы Владимиром Андреевичем Серпуховским, чтобы обезопасить княжество с запада, совершила успешный поход на земли великого княжества Литовского.

И вот, наконец, в 1380 году происходит знаменитая Куликовская битва. Объединившись, войска двух княжеств под предводительством Дмитрия Московского и Владимира Серпуховского наголову разбивают татар. Победа, такая долгожданная и жизненно необходимая, дает импульс и новые силы. Но чтобы осуществить чеканку, военных успехов было недостаточно. Нужны были развитая экономика, торговля и, конечно, серебро, много серебра. Поэтому существенным обстоятельством в данном случае явилось то, что Дмитрий Донской, будучи великим князем владимирским и собирая дань с Руси, практически прекратил выплату ее в Орду с середины шестидесятых годов XIV века. Он ограничивался лишь дарами хану. Но и это было не все.

Очень существенным для Москвы и Московского княжества был приток людей из южных областей Руси. Московское княжество для них было удобным местом для мирной жизни – здесь можно было заниматься ремеслами, сельским хозяйством и промыслами. Почему? Дело в том, что верховная власть над всеми землями Северо-Восточной Руси юридически принадлежала великому князю владимирскому – это закреплялось ярлыками, выдаваемыми золотоордынскими ханами на великое княжение владимирское. И у владимирского князя была существеннейшая привилегия – русская дань стекалась именно к нему, а лишь затем переправлялась в Орду.

В 1328 году владимирским князем сумел стать Иван Данилович Калита – князь московский. Удалось ему это ценой больших усилий, стараний, а главное – благодаря тонкой и хитрой дипломатии по отношению к золотоордынскому хану Узбеку. Получив же ярлык на владимирское княжение, Калита обрел все вытекающие из этого преимущества и прекрасно ими воспользовался. Именно в княжение Ивана Калиты Московское княжество стало крупнейшим в Северо-Восточной Руси. В это время почти полностью прекратились татарские набеги на Русь. Летописец так сообщает об этом: «И бысть оттоле тишина великая на 40 лет и пересташа погани воевати Русскую землю…». Русские княжества получили столь долгожданную «передышку» и взялись за работу – за хозяйство, за промыслы. Сюда и потекли для мирной жизни люди, уставшие от набегов.

Но вернемся к деньгам, монетам.

В так называемый безмонетный период, а это XII – вторая половина XIV веков, на Руси в качестве денег «ходили» крупные серебряные слитки – гривны серебра и рубли, а также полтины (половина слитка). При мелкой торговле пользовались меховыми и кожаными деньгами (беличьими и иными шкурками), шиферными пряслицами (грузики для веретен), бусинами, раковинами каури.

Но в XIV веке совершенно осознанно важнейшими в московской торговле становятся юго-восточные связи, а это – Волжская Болгария и Золотая Орда. И понятно почему – волжским путем в Москву шло серебро, столь необходимое для монетной чеканки. Своих рудников по добыче серебра на Руси не было, а потребность в благородном металле была велика, поэтому-то Москва для пополнения запасов и использовала восточную торговлю.

Денга с именем князя Дмитрия Донского. Чекан середины восьмидесятых годов XIV века. Аверс. (Увеличено в четыре раза, 49 х 49 мм)

Сегодня можно уверенно говорить, что собственная монетная чеканка в Москве началась, как это ни покажется странным, сразу после того, как золотоордынский хан Тохтамыш сжег Москву, то есть в 1382 году. Потому что самые первые московские монеты (а правильное название – «денга») имеют на одной стороне надпись с именем хана Тохтамыша, воспроизведенную арабскими буквами. Хоть сожгли и разорили Москву (и не только ее) войска Тохтамыша, а считаться с силой и властью великого князя Дмитрия Донского ему все-таки пришлось. И вот Тохтамыш дает Дмитрию право монетной чеканки, но ставит условие – на одной стороне денги должно быть ханское имя. А на другой стороне помещались изображение вооруженного воина (как считают – князя) и круговая легенда: «Печать князя великого».

По мнению академика Валентина Лаврентьевича Янина, первые московские монеты были равны 1/200 части серебряного рубля-слитка, обращавшегося в Низовских княжествах в конце XII – ХIV веков и весили один грамм. Ближайшим соседом Москвы на пути к восточным торговым партнерам было Рязанское княжество, а там с середины шестидесятых годов XIV века обращались золотоордынские дирхемы, вес которых был равен полутора граммам. И значит, три первые московские денги по весу были равны двум золотоордынским дирхемам.

В 1380 году при хане Тохтамыше в Орде была проведена денежная реформа, в результате которой вес дирхемы был понижен до 1,4 грамма. В Москве, конечно, заметили снижение веса дирхема и, чтобы восстановить удобное, существовавшее до этого соотношение равенства, проводят денежную реформу. В результате вес денги Дмитрия Донского понижается до 0,93 грамма, и три пореформенные московские денги опять оказываются равными весу двух пореформенных ордынских дирхем Тохтамыша.

Но одновременно с изменением веса денги Дмитрий Донской решается на важный шаг: на лицевых сторонах московских пореформенных монет помещает он свое имя – имя великого князя. Смело, что и говорить. Обратит ли на это внимание Тохтамыш? И как поведет себя? Где это видано, чтобы имя ханского вассала на монете соседствовало с именем правителя улуса Джучи – золотоордынского хана! Но Тохтамыш вообще никак не отреагировал на это самовольство.

И вот шаг за шагом Дмитрий Донской, поощренный таким невниманием, укрепляет свою независимость, постепенно разрывая путы, связывающие Москву с Ордой. Зная, что теперь его старшему сыну Василию, наследнику великокняжеского стола, ничто не угрожает (в 1385 году тот, будучи заложником хана, совершает побег и через Европу добирается до Москвы), и, получив в результате военного похода на Новгород кучу серебра – восемь тысяч рублей1, московский князь принимает крайне важное решение: начинает чеканку монет вообще без имени золотоордынского хана.

На оборотных сторонах московских денег вместо арабской надписи, восхваляющей восточного правителя, помещаются самые разные изображения – Иоанн Креститель, воин с саблей и боевым топором, кентавр, четвероногое существо, композиция из звездочек и цветов и так далее.

Однако, заботясь о том, чтобы гнев хана не достиг русских земель, Донской благоразумно сглаживает свой неуважительный политический шаг, слишком недвусмысленно намекающий Тохтамышу на попытку Руси избавиться от ордынской зависимости. Одновременно с ханским именем Дмитрий убирает с монет и свое собственное. На аверсе вновь остается лишь титул великого князя.

Герой Куликовской битвы оказывается и дальновидным, и мудрым политиком.

Но после его смерти старший сын и наследник Василий I вынужден вернуть на монеты арабскую надпись с именем золотоордынского хана Тохтамыша. Связано это было с тем, что Василий получал великое княжение по завещанию отца, вопреки существовавшей в то время традиции передачи великокняжеского стола старшему в роде. А старшим был его дядя – Владимир Андреевич Храбрый, князь Серпуховский.

Но, воплощая в жизнь замыслы своего отца, Василий при первом же удобном случае (каковым явился разгром Тохтамыша среднеазиатским правителем Тимуром (Тамерланом) в 1395 году) отказывается от ханского имени на монетах и помещает вот такие слова: «Князь великий Василий», добавляя – «всея Руси». Чтобы это написать, надо быть очень уверенным в себе и в своих силах.

Но, похоже, у Василия были к тому основания. Именно в это время его войско под предводительством брата Юрия совершило успешный поход на города Среднего Поволжья. Русь крепла и ширилась, втягивая, подчиняя и завоевывая все новые земли.

Понятно, что денежное дело не остается в стороне от столь важных событий. Монетная чеканка в это время на Руси – проявление силы и власти, пропаганда княжеских идей и замыслов, одно из средств достижения главной цели политики московских князей – объединения русских земель в единое централизованное государство.

Для сравнения скажем, что в 1389 году московский князь платил «ордынский выход» со всего великого княжения 5320 рублей в год.

Reset password

Recover your password
A password will be e-mailed to you.
Back to
Закрыть панель