Идеал свободы А. Д. Сахарова: преемственность поколений

Анна Кречетова

«Никому еще не удавалось отложить свою жизнь
до более спокойных времен…»
(Геннадий Горелик «Андрей Сахаров: наука и свобода»)

1.

На многих фотографиях, запечатлевших А. Д. Сахарова, почему-то мы видим грусть в глазах этого человека… «Живи как все», — с иронией пожелает каждому из нас А. Т. Марченко (который, к слову, сам этому весьма прагматичному совету следовать не торопился).

«…Сейчас необходимо защитить Перестройку от ее инициаторов. Инициаторы перемен становятся в данный момент их тормозом. Если эти люди переходят на реакционные позиции, то Перестройку от них необходимо защищать. Иначе она завязнет и положительных результатов для страны не будет». Б. Л. Альтшулер: «Я убежден, если б Сахаров был жив, он бы не допустил всего того, что происходило в 1990-е. Он всегда думал о простых людях».

Каким образом лауреат множества премий, трижды Герой Соцтруда (1954, 1956, 1962), едва ли не наиболее перспективный сотрудник закрытого учреждения в период застоя оказался объектом всеобщего публичного обсуждения, героем таких статей, как «в угоду антисоветчикам», «оторвался от народа»?..

Он так и ушел, во многом не понятый огромной страной, историю которой осветил светом собственной судьбы. Ушел, не принятый известным «агрессивно-послушным» сегментом нашего общества, тем сегментом, который из века в век интересуется в первую очередь собственным благополучием и номенклатурными привилегиями.

«- Ну что, дадим слово Андрею Дмитриевичу Сахарову?

Съезд народных депутатов:

 — Нет!

Председатель:

— Андрей Дмитриевич, уложитесь в пять минут.

Сахаров:

— Я скажу то, что считаю необходимым сказать.

Продолжает:

— Я убежден, что выборы Председателя Верховного Совета проходили безальтернативно. Это не выборы: происходит простое назначение и формальное утверждение на важнейшие посты… Необходимо отменить статью 6 нашей Конституции… Необходимо ограничить функции КГБ вопросами международной безопасности…

— Два регламента, два регламента!»

Он продолжает. Шум, хлопки, и ему отключают микрофон.

2.

«Аскольд», «Аскет». Так сотрудники службы КГБ называли Андрея Сахарова в конспиративных донесениях. Аскет, Аскольд… Льдинка где-то сверкает и тает, звенит капель в весенний солнечный день – тают снега, тают льды.

Таянье, тленье, латание,
Пение и лопотание,
Лепет, и пепел, и прах,
Охра, и порох, и страх…

Или это слеза замерзает на морозе? Когда, в зимний день в Горьком? У него?..

«Я горжусь этой ссылкой в Горький, как наградой, которую я получил»… Или нет, это было дальше на север… Раньше, когда-то давно, у сотен тысяч з/к. Или не так давно, да нет, сейчас – у Марченко, который 8 декабря 1986 года умрет в возрасте 48 лет…Нет, это не слеза… Это все явственней звенит капель…

Он слышит падение капель и открывает глаза. Над ним капельница: ему, как и Анатолию Марченко, не позволяют проводить голодовку.

Иволга кошкой мяучит,
стонет, и плачет, и мучит
светочувствительный слух
флюсом, что за зиму вспух.
(Н. Горбаневская «Таянье, тленье, латание…»)

Первую — они проводили за политзаключенных В. К. Буковского, В. Я Мороза. Позднее он снова идет на голодовку, когда не имеет сведений о судьбе жены и думает, что она уже арестована. К Сахарову принудительно применяют искусственное питание, говоря при этом: «Умереть мы вам не дадим. Но вы уже скоро на всю жизнь станете инвалидом».

В их горьковской квартире семь лет не было телефона. 15 марта 1987 года, экстренно, ночью им проводят телефонную связь. «Завтра вам позвонят»…

В 3 часа дня он поднимает трубку и говорит — об участи политзаключенных в СССР.

«И когда нас пригнали на проклятую стройку
Мы увидели кости человеческих ног…»

Эта песня еще будет шагать по концертным залам мира вместе с Бухенвальдским набатом….» (В. Мороз «Репортаж из заповедника имени Берии»). 1967 год…

3.

Ссылки, политическая борьба, аресты – для семьи Сахаровых это не было ново. Его дед, Иван Николаевич, общественный деятель и либеральный публицист, один из редакторов-составителей известного издания «Против смертной казни» (1906), некоторое время состоял под надзором полиции. В 1917 году И. Н. Сахаров — председатель правления Московского юридического собрания, состоит в руководстве партии кадетов. Умирает от сыпного тифа в Харькове, в 1918 году.

В мае 1930 года брат отца будущего Нобелевского лауреата (Нобелевская премия мира за 1975 год), Иван Иванович, арестован, погиб в 1944 году в тюрьме. В 1933 году арестован двоюродный брат Андрея Дмитриевича – Евгений Владимирович Софиано, погиб в лагере (по одним сведениям на лесосплаве, по другим – расстрелян в 1937-м в соответствии с решением Тройки УНКВД по Красноярскому краю).

Арестам подверглись два брата и сестра матери Андрея Дмитриевича – Екатерины Алексеевны, урожденной Софиано. Константин Алексеевич погиб на допросе в 1938 году, Владимир Алексеевич был заключен под стражу как офицер царской армии, после чего заболел туберкулезом, от которого умер в 1924-м. Татьяна Алексеевна отбывала срок в Карлаге, ее не стало в 1986 году.

4.

Само научное окружение, несомненно, не позволяло молодому ученому отстраниться от политики. Жена В. Л. Гинзбурга (Н. И. Ермакова-Гинзбург), старший брат И. Е. Тамма, ряд ученых, составлявших цвет российской науки, в частности, Л. Д. Ландау (за листовку, в которой Сталин сравнивался с Гитлером и Муссолини), Б. М. Гессен и многие другие оказались репрессированы в разные годы, часть их погибла в тюрьмах и лагерях. П. Л. Капица, написавший Сталину письмо с критикой Берии, в декабре 1945 года был выведен из состава Спецкомитета, фактически из атомного проекта. Ряд выдающихся физиков того времени не допускался на объект. Из проекта выходили, не желая работать над созданием ядерного оружия для «вождей» сталинского круга.

…Род его деятельности, безусловно, требовал пройти проверку на человечность. Он ее выдержал. Уже в 1950-е годы А. Д. Сахаров выступает против наземных испытаний ядерного оружия. Несмотря на официальную информацию, последствия таких испытаний были весьма значительны и ошеломляюще негативны. Сам ученый был убежден, что переоблучился во время осмотра территории после испытаний.

Гибли мирные люди, недопустимые дозы радиации получали военнослужащие, задействованные в подготовке и проведении наземных взрывов. В ходе испытаний существенный, многолетний по своим последствиям вред был нанесен обширным территориям, а также, несомненно, деятельности северных народов. «Царь-бомба», «Кузькина мать» — ироничные, с оттенком цинизма названия не могли скрыть трагической сути разработок.

5.

Эволюция А. Д. Сахарова от теоретика, достаточно далекого от политики, к правозащитнику и трибуну проходила постепенно и последовательно, начиная с уже с 1950-х годов. По воспоминаниям современников, первым открытым проявлением несогласия Сахарова с системой, (не считая его борьбы против наземных испытаний), стало выступление на выборах в АН СССР в 1964 году. Тогда ряд ученых (среди них И. Е. Тамм) решили выступить против избрания сподвижника Т. Д. Лысенко Н. И. Нуждина в Академию наук. Очень эмоциональным было выступление В. А. Энгельгардта. И вот вслед за ним неожиданно выступил А. Д. Сахаров. По воспоминаниям Роя Медведева, сам ученый называл этот поступок спонтанным и в определенной степени роковым. Да, хотя путь назад, конечно, оставался, но для него самого Рубикон уже был перейден…

Т. Д. Лысенко, когда их пути пересекутся, бросит сквозь зубы о молодом академике: «Стрелять таких надо…» Что ж Сахаров, очевидно, уже тогда понимал, что преемственность в науке — это не преемственность в званиях и должностях – но в следовании тем нравственным заветам, которые оставили России физики В. С. Игнатовский и М. П. Бронштейн, генетики Н. И. Вавилов, Г. Д. Карпеченко, Е. К. Эмме, геолог Н. К. Тихомиров и многие-многие другие. Осенью 1964 года в газете «Сельская жизнь» появляется статья, где об А. Д. Сахарове говорится резко отрицательно в связи с его выступлением на Общем собрании Академии наук.

6.

В 1960-х, общаясь, в частности, с Роем Медведевым, А. Д. Сахаров жадно читает самиздат, все больше интересуясь правозащитным движением. В 1966 году в числе двух десятков представителей интеллигенции подписывает письмо Брежневу против реабилитации сталинщины.

В том же году, 5 декабря, участвует в молчаливой демонстрации в защиту политзаключенных у памятника Пушкину (инициатор проведения ежегодной, с 1965 года, акции — Александр Сергеевич Есенин-Вольпе). Вспоминая этот день, Сахаров рассказывал: «Пушкинская площадь была заполнена народом. В 18.00, в назначенный час, половина находившихся там людей сняли шляпы. Я так понял, другая половина была из КГБ»…

«И долго буду тем любезен я народу…»

В 1967-ом российская и зарубежная пресса освещает процесс над Юлием Даниэлем и Андреем Синявским. М. А. Шолохов, выступая на XXIII съезде КПСС, настаивает, что приговор, вынесенный двум писателям-диссидентам, еще сравнительно мягок. Тогда как, по словам Шолохова, в период революции и Гражданской войны их бы наказали, «руководствуясь революционным правосознанием»… «Ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни!» — восклицает советский классик. Что ж, Шолохов напомнил обществу об одном интересном факте: о том, в частности, что сам Уголовный Кодекс был принят в Стране Советов в 1925 году. Как же решалась судьба задержанных и подозреваемых ранее? Ее определяли, действительно, «руководствуясь революционным правосознанием».

Свидетели и судьи,
Ухмылки и гримасы.
Наверно, это люди.
А может, только массы.

(В. Новодворская «Реквием». Советским политзаключенным»)

Как известно, в России испокон веков правит удобный закон «куда поворотил, туда и вышло». Именно поэтому вполне насмешливое отношение к праву для нашего общества, несомненно, весьма характерно. На подобный же факт обратил внимание и Горбачев, когда возвращал Сахарова из Горького. Решение о высылке академика никто никогда официально не принимал, просто, как сказал Горбачев (лучше нас зная обстоятельства), кому-то в определенный момент что-то «под хвост попало»…

7.

И все так же не проще,
век наш пробует нас —
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь?..

(А. Галич)

25.08.1968 на Красную Площадь выходят несколько человек в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию.

А Сахаров уже в начале 1968-го году пишет знаменитые «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Дает их читать друзьям и знакомым, вносит правку, прислушиваясь к различным мнениям.

Через Андрея Амальрика «Размышления» попадают за границу. 10 июля на Би-би-си читают отрывки из этой статьи. Она опубликована во многих западных СМИ, ходит в списках в самиздате. Летом 1968 Сахаров отстранен от работы на объекте. В 1969 – переходит в ФИАН и отныне занимается вопросами теоретической физики.

…«Практически здорова» – с таким диагнозом выписали его первую жену, Клавдию Алексеевну Вихиреву, из больницы в санаторий осенью 1968 года. В марте 1969 она умирает от рака желудка. Впоследствии Сахаров перечисляет значительные средства – все свои сбережения — на строительство онкоцентра. Часть передает Красному Кресту, часть жертвует на улучшение питания в детских садах.

26 августа 1968 года Андрей Сахаров знакомится с Солженицыным. Их беседы, общность суждений, разногласия и споры – все это становится важным моментом в формировании правозащитного движения в стране.

А в 1970-е Сахаров становится одним из лидеров этого движения.

В 1970 году (совместно с Валерием Чалидзе и Андреем Твердохлебовым) Андрей Сахаров создает Московский комитет прав человека. Многие ему пишут письма в этот период, в частности, Петр Григоренко — причем письма попадают к нему не все. Многие люди хотят увидеться с ним лично. Верят – академик Сахаров что-то может сделать. И поток людей к нему растет… Но, хотя правозащитная деятельность Сахарова становится все шире, официальные круги начинают все сильнее отторгать ученого от общества, формировать его образ противника государственной власти, стабильности, порядка – словом, создается образ нового «врага народа». Логическим итогом развернувшейся травли становится семилетняя ссылка ученого в Горький, под строгий полицейский надзор. Повод – выступление Сахарова против ввода войск в Афганистан…

8.

Что спасает его в это время? Любовь, дружба, близкие люди рядом.

В 1970 году, на процессе «Вайля – Пименова» он знакомится с Еленой Георгиевной Боннэр, семья которой репрессирована, отчим расстрелян, мама (Руфь Григорьевна) 17 лет провела в тюрьмах и лагерях. Саму Елену в 8 классе исключили из комсомола за отказ признать родителей врагами народа. Елена проходит фронты Великой Отечественной как медсестра, в 1945 году она – лейтенант медицинской службы, затем – врач-педиатр.

В 1975 году Сахарову присуждена Нобелевская премия мира. Его не выпускают, вместо него торжественную речь приходится произносить его жене. Красивая женщина в костюме, переделанном из мужниного, говорит – конечно, о других. «Андрей Сахаров в данный момент находится на суде, — спокойно и достойно рассказывает она Нобелевскому комитету. – В Вильнюсе, где судят его друга, ученого и правозащитника Сергея Королева. Но Андрей Дмитриевич — не в зале суда. Туда его не пускают. На холоде он вынужден ожидать вынесения приговора…»

И снова — окна в решетках в их квартире в Горьком. Книги, книги…

Ровный ряд подписного издания Пушкина… Фотография ученого с грустными глазами…Патриот…паритет…

Шум в зале и его слабый голос: «Я пропускаю многое. Я пропускаю очень многое…»

Свобода…

Почему на свете нет завода,
Где бы делалась свобода?
Ах, свобода, ах, свобода.
У тебя своя погода.
У тебя – капризный климат.
Ты наступишь, но тебя не примут.
(И. Бродский «Песенка о свободе»)